04x08 - Episode 8

[bunniefuu]

[Звучит музыка.]

- Павел Петрович,
прошу вас, верьте мне.

Вас ждут.

[Звучит мрачная музыка.]

По-немецки: - Мой дорогой принц,
вот мы с вами и встретились.

- Что, Саввична, чернее тучи?

- Дашкову нечистая сила
на ночь принесла.

Дожидается приема.

- Интересно. Проси.

- Прошу.

- Катрин! С каких это пор
ты решила во дворце оставаться?

- Хотела было остаться,
да гостевое крыло занято.

Пришла просить экипаж
у вашей милости.

- А кем у нас гостевое крыло занято?

- Должно быть, свидание
у какой-то из фрейлин.

Да хоть у Щербатовой.

[Слышны любовные стоны.]

- Дарья Федоровна...

не думала, что вы так неразборчивы.
- Матушка, я...

- Опустились до унтер-офицера.

- Неужели вы думаете,
что я могу заинтересоваться вами?

Просто не хотела повторить
судьбу графини Брюс.

- Господи, задал же дядюшка задачу!

Да прекратите этот балаган
и возьмите себя в руки!

- Саша, она меня разлюбила.

Совсем разлюбила.

- В каком таком бреду вы решили,
что адюльтер поможет вам ее вернуть?

- Если бы она только почувствовала,
что теряет меня,

она бы обязательно захотела
меня вернуть.

Мне Екатерина Романовна
все объяснила.

Это проверенный способ.

- Екатерина Романовна?
- Да.

- Александр Дмитриевич,

если вы еще любите императрицу
и собираетесь ее вернуть,

то впредь, пожалуйста, слушайтесь
только меня или светлейшего

и более ни к кому за советом
не обращайтесь.

И уж тем более не к княгине Дашковой.

[Звучит меланхоличная музыка.]

- Поторопитесь, дядюшка,
очень вас ждут во дворце.

- Прямо уж очень?
- Ну Григорий Александрович...

- А к чему такая спешка?

- Дядюшка, любушка моя, не моя воля.
Сам знаешь чья.

Ее Величеству уже сообщили
о вашем приезде.

В честь дорогих гостей готовят
пышный обед, очень вас ждут.

И вообще, у нас столько
всего произошло!

- Ваше сиятельство, Юлдуз-ханум,
матушка призвала.

Прошу.

[Экспрессивная музыка.]

- Господа! Я счастлив присутствовать
на этом великолепном ужине

и слушать столь изысканную музыку.

Но самое главное, мне хотелось бы
от всего сердца поблагодарить

российскую императрицу
за поддержку Крымского ханства.

К сожалению, значительная часть
крымской знати не избавилась

от турецкой зависимости.

Они отказываются принимать
мои прогрессивные реформы.

Развитие и просвещение не их путь.
Мне очень стыдно за мой народ.

Если Ваше Величество позволит,
я хочу в более приватной обстановке

обсудить свое будущее
и будущее Крыма.

- Мы непременно
это с вами обсудим, хан.

Юлдуз-ханум, расскажите,

какие настроения царят
среди татарской знати.

Вы ведь сами княжеского рода,
не так ли?

- Ваше Величество,
только сильная власть способна

примирить враждующие крымские кланы,
выявить явных врагов,

а не притворщиков,
которых прикармливает султан.

Турки никогда не откажутся от Крыма,

но сильная власть
поставит их на место.

- Хотите сказать,
в Крыму нет сильной власти?

- Во власть хана
больше никто не верит.

Даже он сам, как вы только что
могли увидеть.

- Прощу прощения, господа.

Григорий Александрович,
соблаговолите проводить меня.

- Екатерина Романовна,

весьма впечатлен
вашими достижениями в академии.

Представьте себе, господа,
наша хозяйственная княгиня

внесла в это безобразие
такой порядок и дисциплину,

что более не просит денег из казны
на жалование академикам,

а берет из доходов самой академии.
Это немыслимо: у академии - доходы!

- Александр Андреевич, не пойму:

вы искренне рады
или искренне недоумеваете?

- Екатерина Романовна,
как человек государев я искренне рад.

- Александр Дмитриевич,
прошу простить меня за дерзость,

от меня не укралась ваша печаль.
Сказать честно, она заметна всем.

- Вам показалось, синьор Джатти.

- Все может быть.
Александр Дмитриевич, знаете,

давеча мне попалась в руки
прелюбопытнейшая книга.

Подробно описывалось,

как разные короли и цари
решали свои маленькие проблемы.

Вы, к примеру, знали,

что царь Иван Четвертый,
которого именовали в народе Грозный,

имел у себя чаши,
сделанные из ядовитого плюща?

Представляете? Вином из которых он
потчевал провинившихся царедворцев,

и они долго и мучительно умирали.
Потрясающе!

- Не знал.

А вы к чему мне все это говорите?

- Поверьте, без какого-либо умысла.
Просто интересно.

Нет человека - нет проблемы.

А яд - это так изящно.

Хотите почитать?
- Нет, благодарю.

Прошу простить.

[Звучит мрачная музыка.]

- Что думаешь про Крым?

- Шагину в Крым возвращаться нельзя.
Но, я думаю, он и сам это понимает.

Его европейские реформы

такое неуважение
к исконным традициям показали,

что вряд ли на всем полуострове
найдется человек,

который ему руку протянет
или поддержит.

А они меж тем
еще пуще ссориться стали.

- Междоусобицы затеваются?

- Власть там нужна - сильная.

- Сейчас принять Крым
в состав России опасно.

- А не примем -
турки его на части порвут.

Не посмотрят,
знать там или простой люд.

- Думаешь, Шагин захочет отдать Крым?

- Он привык жить на широкую ногу.
У него долги.

А в Крыму все хотят его смерти.

Если мы предложим ему
достойное содержание,

возможно, это станет достойным
аргументом на чаше весов.

- Почему всем мужчинам нужно от меня
достойное содержание?

Говорят, в Крыму
ты времени зря не теряешь.

Подарочная княжна красива и умна.
Хвалю.

- Мальчишку твоего жалко.
Смотрит на тебя как щенок,

а ты его к себе не подпускаешь.

- А ты его не жалей:
не так прост, как кажется.

С дочкой егеря твоего амуры крутил.

- За всем не углядишь, Като.
- Ну и то правда.

Но ребенок остался.

[Глубоко вздохнул.]

- У меня с Юлдуз
и быть ничего не могло.

Так же, как у твоего адъютанта
с дочкой егеря.

Ланской - человек чести и меня.

А Лиза...

Лиза моя дочь.

Она единственное дитя,
которому я отец.

И я этого не стыжусь
и скрывать боле не намерен.

Надеюсь,
она простит мне мою слабость.

А то, что ты к Сашеньке
своему охладела,

так, может, оно и к лучшему?
Бог даст, живым от тебя вырвется.

- Ну почему он не летит?
- Ветра нет, оттого и не летит, Лиза.

[Звон колокольчика.]
- Тпру!

- Отпусти, няня, пусть он летит.

- Пойдем, апельсин тебе почищу.

- Пусть он летит.

Лети! Лети!

[Звон колокольчика.]
- Но! Пошел!

[Говорят по-английски.]

- Маэстро,
счастлив познакомиться с вами.

Я восхищен вашими талантами,
и не только музыкальными.

Прошу!

- Вы имеете в виду
мое преподавание юному цесаревичу?

- Мне известно, какие услуги
вы оказываете прусскому королю.

Ваша переписка с Фридрихом Вторым
носит совершенно секретный статус.

А для чего музыканту,
даже такому выдающемуся, как вы,

иметь тайные отношения
с прусским королем?

Как говорят в России,
я умею складывать два и два.

- Что же, вы преуспели в арифметике.

Но что вам с этого?
Зачем вы меня сюда позвали?

- Моему другу князю Потемкину
может очень не понравиться

ваша дружба с прусским королем.
- Это верно.

А еще подумайте,
что ни один друг короля Пруссии

не был так близок к императрице,
как ваш покорный слуга.

Я живу во дворце,
преподаю венценосному внуку,

получаю информацию из первых рук.

- А насколько ценна эта информация?

Какая октава недоступна Александру?
[Гаррис саркастически смеется.]

- Вчера на приеме Шагин-Гирей признал
свою слабость в управлении Крымом.

Ханум - наперсница Потемкина,
княжна из древнего татарского рода -

заявила, что Крым нуждается
в сильной руке.

- Кхм.
- Судя по реакции государыни,

со дня на день Крым получит эту руку.

Ну а чем вы можете похвастаться,
господин Гаррис?

- Тем, что король Георг
очень щедр к своим друзьям.

- Хм.

- Это маленький залог
нашей будущей большой дружбы.

[Джатти саркастически смеется.]
- "Слуга двух господ"?

Всегда любил эту пьесу Гольдони,

но никак не думал, что доведется
побывать в шкуре Труффальдино.

- И вам будет проще,
чем Труффальдино:

интересы наших держав совпадают.

Но, скажите, могу я расценивать
ваши слова как согласие?

- Полагаю, можете, господин Гаррис.

Постараюсь быть вам полезным.

- Наша цель - поставить Россию
в такое положение,

когда она будет вынуждена выступить
союзником Британии в Новом Свете.

Скажите, синьор Джатти,

у Фридриха Второго было намерение
встретиться с Павлом Петровичем?

- Непременно.

Король Пруссии поддерживает законного
наследника российского престола.

Павел - только Павел! -
должен сидеть на троне.

- Прекрасно. Все, что может
пошатнуть ситуацию в России,

на руку Британии.

[Звон бокалов.]

[Говорят по-турецки.]
- Достопочтимый посол,

благодарю,
что согласились на встречу.

- Я не мог вам отказать.

Турецкий народ и крымские татары
всегда были вместе.

У нас одна вера, одна история
и, надеюсь, одно будущее.

- Вы считаете, что султан
готов принять мою сторону?

- Великий султан рад нашей дружбе.

И он прощает вас за то, что вы, хан,

поддались на лестные речи
российской императрицы.

Если вы примите протекторат Турции
над Крымом

и разорвете все связи с Россией,

мы сможем предложить вам всестороннюю
поддержку с турецкой стороны,

в том числе и финансовую.

Вы вернетесь на ханский трон
победителем.

- Шагин-Гирей, вы сами говорили,

что не можете чувствовать себя
в безопасности.

Гражданская война в Крыму
начнется в любой момент,

и ввод российских солдат
уже не поможет

обеспечить вашу безопасность.

Мое предложение позволит сохранить
вам не только жизнь, но и лицо.

- Вы хотите, чтобы я подписал
отречение от престола?

Но вы же обещали поддержку!

- Россия не отказывается
вас поддерживать.

- У вас будет пенсия - большая.

Вы сможете сохранить ваш образ жизни

и подумать над созданием
нового ханства,

например в Персии.
- Но не в Крыму!

Вы не понимаете?

Мне не нужны деньги для себя -

я жажду нести идеалы Просвещения
на свою землю.

А это совсем не то,
что предлагаете мне вы.

- Я вас не тороплю.

Подумайте над моим предложением
и примите верное решение.

- Поверьте, я приму.

Желаю здравствовать, Ваше Величество.

[Говорят по-турецки.]
- Зафар,

скачи к дому турецкого посла,

передай ему,
что я принимаю его предложение.

- Будет сделано, мой господин.

- Мне предложили
отречься от престола.

Они решили назначить мне пенсию -

мне, крымскому хану.

Лучше я буду под протекторатом
Турции, но останусь ханом.

[Слышно конское ржание.]
- Хорошей дороги, хан!

- Прощайте, генерал!

- Но!

Пишет:
"Достопочтенный Казы-Гирей-мурза!

Знаю, что вы никогда не поддерживали

мое желание подчиниться России.

Теперь я осознал свою неправоту.

Прошу прибыть завтра
к турецкому послу

для обсуждения будущего Крыма
под протекторатом Турции".

- Что вам надо?! Кто вы?!

Что вы хотите?!

- Именем императрицы -
бросить оружие!

Саша, ты вовремя!

- На!

[Говорит по-татарски.]
- Когда вы уехали из дворца,

я проследил за вашим подручным
до турецкого посольства.

Ваш нукер был там задержан,
а сюда выехали двое верховых.

- Вы говорите по-татарски?
- Выучил,

дабы помочь императрице в Крыму.

Турецкая тура -
вам это ни о чем не говорит?

Место вашего убийства выбрано не зря.

Турки вас хотели убить
в доме князя Потемкина,

чтобы обвинить в этом
русский престол.

Вспомните, что говорила вам
княжна Юлдуз о бывших ханах?

Саша, надо попытаться вызволить
нукера хана.

А я распоряжусь,
чтобы здесь прибрали.

- Вы дважды спасли мою жизнь -
я ваш должник.

[Дышит взволнованно.]

- Обдумайте предложение императрицы.

Помните, что Екатерина Алексеевна
справедлива и умеет быть благодарной.

Она предлагает вам жизнь
и не обманывает пустыми обещаниями.

[Судорожно вздохнул.]

- Граф, простите, но Ее Императорское
Величество не принимает.

- Александр Васильевич, у меня
срочная новость для государыни.

- Екатерина Алексеевна просила
ее не тревожить: ее мучает мигрень.

Если хотите, могу передать
вашу новость ей завтра утром.

- Благодарю, но я хотел бы передать
эту новость лично.

- Ваш кофе, матушка.

Чтобы придать бодрости телу и духу.
- Благодарю.

- Государыня, а позволите рассказать
одну крайне занимательную историю?

В Москве один граф
до беспамятства любит...

- Николай Семенович, у меня нет
настроения слушать пустые истории.

Прошу оставить меня.

- Зачем ты с ним так?
Вышел сам не свой.

- Не до него сейчас.

Всю ночь глаз не сомкнула.

Александр Дмитриевич приходил.
Надоел хуже пареной репы.

Ой... Не пустила.

Надо бы сказать Степану Ивановичу,
чтобы подумал,

как от него избавиться.
- Не знаю, для чего ты

этого адмиралтейского сынка
к себе допускаешь,

но любить чище Александра Дмитриевича
он не сможет.

Николашка точно выгоду ищет.
Ты этого хотела?

- Да разве может кто-то душой и умом
дотянуться до моего Гришеньки?

Только с ним и была счастлива.
- Ваше Императорское Величество,

во дворец прибыл крымский хан.

Шагин-Гирей:
"Народ неблагодарный и злонравный,

не желаю более управлять тобой,

А посему слагаю с себя
ханскую власть над Крымом

и передаю навечно эту власть
русской царице.

Хан Шагин-Гирей".

Екатерина:
"Прошедшую с Турцией войну,

когда силы и победы оружия Нашего

давали нам полное право
оставить в пользу Нашу Крым,

преобразив народы татарские
в область вольную и независимую,

чтобы удалить навсегда
случаи и способы к распрям..."

- "...Но ныне, по долгу попечения
о благе и величии Отечества,

стараясь пользу
и безопасность его утвердить,

решилися Мы взять под державу Нашу
полуостров Крымский,

остров Тамань
и всю Кубанскую сторону.

Возвещая жителям тех мест силою
Нашего Императорского Манифеста

таковую бытия их перемену,

обещаем свято и непоколебимо
содержать их

наравне с природными
Нашими подданными".

- От лица всего крымского народа
и всех знатнейших родов Крыма

при восприятии Крыма
под высочайшую державу

принимаем подданство
Российской империи.

Мехмет Шах-бей, Абдул Хамид-ага,
муфтий Сеит Мегмет-эфенди...

- "Итак, Крым, Тамань и вся Кубанская
сторона теперь под Нашей державой.

Отныне и навеки.

Именовать этот край мы будем
Таврической губернией,

Тавридой, ибо именно так
называли эту землю греки -

самые первые жители.

А губернатором сего места назначается

светлейший князь Потемкин".

- Григорий Александрович, я верю,
что будете управлять

Тавридой разумно, к всеобщему счастью
и благоденствию.

- Безмерная моя благодарность
за столь великую честь.

- Вы доказали свою любовь и мне,
и России.

Вместе: - Виват! Виват! Виват!

- За веру и верность, светлейший хан,

вам так же присвоен российский чин
генерал-поручика.

- Разбирай!

Заряжай!

Готовьсь!

Огонь!

[Возгласы восхищения.]

- Чудесно, правда?

- Невероятно!

[Звучит патетическая музыка.]

- Вам грустно?
Вы жалеете о принятом решении?

- Полагаю, Ваше Величество, это был
единственно возможный правильный шаг.

Теперь судьба моя
навеки связана с Россией.

- Вы не пожалеете.
Судьба Крыма в надежных руках.

Как и ваша.

- Вы говорили. что в России я могу
чувствовать себя в безопасности.

Позвольте мне остаться в России.

Вряд ли сейчас в Крыму
меня ждет радостная встреча.

- Всенепременно.

Мне кажется, что подойдет
городок Калуга или Воронеж.

- Вы не предлагаете мне столицу.

- В столице иной,
нежели в Крыму, климат:

болота, холодные дворцы.
Вы загрустите.

- Дайте мне время.

- Сколько вам угодно.

[Ликование.]

- Какой великий момент, поздравляю!

А помнишь, я первая нарекла тебя
Великой? Не зря.

- Александр Дмитриевич, я...

Александр Дмитриевич!
- Простите, вы что-то говорили?

- Я восхищаюсь
дипломатией государыни,

но вам, по-видимому, это неинтересно?

- Нет, почему же,
мне очень интересно,

но, простите, мне нужно отойти.

- Ваше Величество.
- Юлдуз-ханум.

Я подумала, что нехорошо быть
наложницей даже у светлейшего князя,

поэтому мне бы хотелось
принять участие в вашей судьбе

и выдать вас замуж.

- Ваше Величество,
прошу простить меня за мою дерзость.

Прошу Вашего позволения решить
свою судьбу на свое усмотрение.

- Вижу, что с вас не сводит глаз
молодой адъютант

Григория Александровича.
Не ему ли вы доверили свое сердце?

- На императрицу заглядываешься?

- Что вы? Я же...
- Что ты, что ты?..

Что ты взволновался?
В шутку я, в шутку.

- Как мне найти адъютанта
Ее Величества?

- А. Тут был где-то.
Сейчас и не ведаю.

Сам диву даюсь.
Уж то, что он сделал, я был уверен,

матушка как-то отметит.
- А что он сделал?

- Так это же он
про турецкого посла прознал,

а потом хана спас
у светлейшего дома.

Я был уверен, что вы знаете.

- Ваше Величество,
только что я узнал,

что граф Ланской в самую последнюю
минуту предотвратил

убийство Шагин-хана

после его попытки сговориться
с турецким послом.

Предполагаю, что именно это сподвигло
хана согласиться на Ваше предложение.

- Саша? - Графу Ланскому
мы и должны быть благодарны

за согласие Шагин-Гирея.

Да, казалось,
что к политике он непригоден,

Но, Ваше Величество, он растет.
Прошу, дайте ему шанс.

- Что случилось?
Ты будто бежишь от кого.

- Ланского не видела?
- Вероятно, где-то с детьми.

Твоя любовь ослепляет, Катишь.

Не знаю, стоит ли
покидать праздник сейчас?

Тебя ждут на Дворцовой площади.
- Я должна его отблагодарить.

- Да, но разве не может
любящая женщина

отблагодарить своего мужчину завтра?
А сегодня всем нужна императрица.

- Вам следует найти Ланского раньше,
чем это сделает императрица.

[Звучит трагическая музыка.]

[Стук в дверь.]

- Александр Дмитриевич,
отчего же вы не на празднике,

а грустите здесь один?

Прошу, не отталкивайте меня.

Государыне ведь уже все равно,
кто находится в вашей опочивальне.

Всем ведь и так понятно,
что ваш случай уже прошел.

- Дарья Федоровна,
не сочтите за дерзость,

я хочу остаться один.

Всего хорошего.

- Юлдуз-ханум,
сегодня такой знаменательный день!

Мое положение не такое,
я имею в виду...

Вы...

Я намереваюсь просить
у императрицы вашей руки.

Мне нужно знать, согласны ли вы.

- Государыня благословила наш союз.

Она мудрая женщина -
и увидела нашу любовь.

[Слышны залпы салюта.]

[Слышны залпы салюта.]

- Я, значит, пес - недостоин тебя.
А ты?

Ты не только лишила себя родины,

но и благословения Аллаха,
выбрав неверного.

[Звучит трагическая музыка.]

[Слышны залпы салюта.]

- Душа моя...

ангел мой, не обижайся на меня.

Я искала тебя вчера, но...

Ты спишь?

Саша...

Сашенька...

Саша, душа моя...

Медикуса срочно!

Тихо, тихо, тихо... Тихо. Лежи.

Лежи, сейчас все будет хорошо.

Саша, тихо, тихо...

- Юлдуз, милая...

Любимая?..

Очнись!

Нет... Нет!

Посмотри на меня,
я прошу тебя, Юлдуз!

Господи...

Нет...

[Плачет.]

- Ваше сиятельство,
откройте рот, пожалуйста.

Мне было бы проще поставить диагноз,

если бы я мог исключить
естественные причины.

Александр Дмитриевич,
вы принимали какие-либо снадобья?

[Стонет.]

- Господин Роджерсон, занимайтесь
больным, а не расследованием.

Мы теряем время.

- Течение болезни
весьма стремительно.

Поражена печень.
- А он выздоровеет?

- Трудно сказать.

Возможно, уже все органы, боюсь...
- Слушать не хочу!

Зовите Вейкарта, кого угодно -
пусть лечат больного!

Сашенька... Сашенька, господи...

Сашенька, что же ты наделал-то?

Грех такой совершил -
перед Богом не устрашился.

- Перед Богом не страшно -
без любви твоей страшно.

- Да я люблю тебя! Слышишь? Люблю...